Главная

Мурманский арктический государственный университет

eye Версия для слабовидящих    Письмо вебмастеру Сообщение администратору
Главная arrow Факультет технологии и дизайна
Факультет технологии и дизайна
Пантелеева Л.Т. «Память сердца...»
25.05.2009 г.

У каждого человека наступает такой период в жизни, когда ему хочется остановиться, осмотреться, проанализировать прошлое и с высоты пройденного пути вглядеться в будущее.

Да, у каждого есть прошлое, настоящее, будущее, а между ними существует связь, которую нельзя прерывать: из этой связи времён вырастают ощущение полноты жизни, осознание своего места в ней.

Меня всё чаще и чаще возвращает память к 60-м годам прошлого столетия. Это было удивительное время! Не только страна жила в предчувствии надвигающихся исцеляющих перемен, всколыхнувших нравственное чувство народа, но и по-новому жил в эти годы Мурманский пединститут.

Я не преувеличу, если скажу, что во многом задавала настрой новому, происходящему в студенческих кругах кафедра литературы, в частности её доцент Исаак Львович Любинский.

Тогда в аудиториях часто вспыхивали споры о поэзии: одни читали стихи Р. Рождественского и Е. Евтушенко, называя этих поэтов «властителями их дум»; другие восхищались стихами Э. Межелайтиса и Э. Асадова.

Тогда произошли и первые встречи с мурманскими поэтами. Всем запомнился в читальном зале нашей библиотеки горячий спор о долге и назначении искусства и литературы в связи с чтением Г. Остером своего стихотворения «Трубач». Тогда же наши студенты впервые увидели и услышали Н. Рубцова и В. Смирнова. Тогда же читали свои первые поэтические опыты В. Петруничев, Я. Фильдштейн, С. Панкратов и др., ставшие впоследствии профессиональными писателями.

Да, это были годы обновления, оздоровления жизни, свободы творчества. И казалось, что «коммунизм опять так близко, как в восемнадцатом году». Эти слова часто звучали во время студенческих дискуссий, которые были в 60-е годы знаковым явлением. И, как правило, участником литературных споров был Исаак Львович Любинский.

Большой, громогласный, чем-то похожий на артиста В. Меркурьева, он не входил, а вваливался в аудиторию, принося с собой ощущение радости, жизнелюбия, уверенности в том, что без него и без нас — «народ неполный». Это был человек величайшей энергии, исключительных организаторских способностей, редкого умения заставить, именно заставить, всех вокруг работать на претворение рождённой им идеи. А идеи у него возникали ежедневно, одна увлекательнее другой.

По его инициативе в 1963 году был организован в институте факультет общественных профессий (ФОП), который готовил лекторов по общественно-культурной тематике, экскурсоводов, руководителей школьных художественных кружков. Работал в те годы ФОП активно и творчески: были струнный оркестр, эстрадный, хоровой и танцевальный коллективы, театральная студия.

Исаак Львович курировал студенческий театр. Он говорил: «Студенческий театр начинается не с раздевалки, а со сцены и его руководителя». Он уговорил директора областного театра Вознесенского взять на себя руководство театральной студией в институте, а сам подбирал ткань для «одежды» сцены, определял, какими должны быть падоги, задник, занавес.

Наступил день — на сцене был сыгран первый студенческий спектакль, участниками которого были Надя Куташева (ныне доктор педагогических наук, профессор РГПУ им. А.И. Герцена Н.Ф. Голованова), Слава Дранишников (ныне Вячеслав Васильевич, доктор педагогических наук, профессор нашего университета), Чернопятов (журналист, фотокорреспондент «Полярной правды») и многие другие, продолжившие творчество Любинского на учительском поприще. Хочется назвать директоров учебных заведений А. Петрова и С. Чеченину (Пульвас), активных участников городских и республиканского смотра самодеятельности студентов.

Силами студентов были поставлены спектакли «Без вины виноватые», «Квадратура круга», «Вас вызывает Таймыр», литературно-музыкальные композиции «Имена на поверке» по стихам фронтовых поэтов и «Братская ГЭС» Е. Евтушенко.

В 60-е годы актовый зал не закрывался на замок, в нём всегда было людно: одни репетиции сменялись другими, дискуссионный клуб обсуждал литературные новинки, а актив ФОПа готовил зал для встречи гостей. Гостей в ту пору было много. И имел к этому отношение Исаак Львович. Он умел не просто договариваться с творческими коллективами и отдельными деятелями культуры, а убеждал их в необходимости и важности встреч со студентами и, не смущаясь, ставил перед ними каждый раз конкретные задачи. Меня всегда поражал его напор, рождённый идеями эстетического воспитания студентов. По его инициативе были у нас поэты: Л. Ошанин, К. Симонов, Е. Евтушенко, Р. Рождественский.

Так, он договорился с театром Северного Флота о представлении нескольких спектаклей в актовом зале института. Как сейчас помню: в день представления зал полон, стоит напряжённая тишина, идёт спектакль «Мой бедный Марат», заняты в нём молодые актёры — М. Скоромникова, С. Садиков, И. Москалевский. По окончании спектакля состоялся интересный разговор о героях пьесы и их исполнителях, выяснили, что сближает профессии актёра и учителя. На суд студентов театр вынес впервые поставленный в стране спектакль по поэме А. Твардовского «Василий Тёркин».

Как не вспомнить Исаака Львовича Любинского?! С его подачи были в институте встречи со столичными музыкантами, художниками, писателями. А был он преподавателем русской литературы XIX века.

О том, как он читал лекции, особый разговор. Первую лекцию в студенческой аудитории он предварял словами: «Я люблю учительскую профессию и призываю вас служить ей верно и жить так, чтобы, состарившись, могли безупречно вспомнить свою юность, студенчество». В этих словах — и уважение молодости, и своеобразное завещание.

Будучи доцентом, кандидатом искусствоведческих наук, он переводил русскую классику на театральный язык. Благодаря этому студенты зримо представляли, как в XIX веке на сцене русского театра Тихона Кабанова играл артист Васильев, а Катерину — Стрепетова. Сравнивая постановки «Грозы» в разных театрах в XX веке, говорил об идее образа Катерины в исполнении А. Тарасовой и А. Козыревой; спорил с установившимися трактовками литературных произведений, давал свои интерпретации «Анны Карениной», «Вишнёвого сада». Бывало на лекциях и такое: «О романах Тургенева прочтёте в учебниках, а я вас познакомлю с драматургией писателя. Небось и не знали, что Иван Сергеевич писал пьесы. От его пьес прямой путь и к бытовой пьесе и лиро-психологической». А затем рассказывал ярко, сочно о «Нахлебнике», «Месяце в деревне», об исполнителях главных ролей.

Я любила ходить к нему на лекции. Каждая открывала что-то новое, необычное для меня, преподавателя, для литературных дискуссий на кафедре.

Последний раз я встречалась с Исааком Львовичем в Москве, на Метростроевской, в 1969 году. Был он тогда уже доктором педагогических наук, профессором, заведующим лабораторией эстетического воспитания Академии педагогических наук.

Встреча незабываема. Меня в кабинете встретили Исаак Львович и незнакомый мужчина. Поздоровались, незнакомец назвал свою фамилию — «Неменский». Я опешила. Почувствовав моё замешательство, Исаак Львович пришёл мне на помощь: «Художник Борис Михайлович Неменский». И я стала называть картины этого художника «Мать», «Земля опалённая», а третью — описала. Я и сейчас не знаю, как она называется: то ли «Соловьи», то ли «Весна». Исаак Львович не преминул с улыбкой бросить: «Вот тебе и Мурманск!». И была в этом человеческая радость за город, где он работал, где он написал свои главные книги «Детский театр», «Театр и дети».

Перебирая в памяти прошлое, я всё чаще и чаще вспоминаю 60-е годы и своих товарищей по кафедре: Прасковью Георгиевну Лесных, Зинаиду Ивановну Шашкову, Галину Андреевну Голотину, Вениамина Наумовича Шейнкера и, конечно же, Исаака Львовича Любинского.

Прав К.Батюшков:

О память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной...

 
Пантелеева Л.Т. «Память сердца...»
25.05.2009 г.

У каждого человека наступает такой период в жизни, когда ему хочется остановиться, осмотреться, проанализировать прошлое и с высоты пройденного пути вглядеться в будущее.

Да, у каждого есть прошлое, настоящее, будущее, а между ними существует связь, которую нельзя прерывать: из этой связи времён вырастают ощущение полноты жизни, осознание своего места в ней.

Меня всё чаще и чаще возвращает память к 60-м годам прошлого столетия. Это было удивительное время! Не только страна жила в предчувствии надвигающихся исцеляющих перемен, всколыхнувших нравственное чувство народа, но и по-новому жил в эти годы Мурманский пединститут.

Я не преувеличу, если скажу, что во многом задавала настрой новому, происходящему в студенческих кругах кафедра литературы, в частности её доцент Исаак Львович Любинский.

Тогда в аудиториях часто вспыхивали споры о поэзии: одни читали стихи Р. Рождественского и Е. Евтушенко, называя этих поэтов «властителями их дум»; другие восхищались стихами Э. Межелайтиса и Э. Асадова.

Тогда произошли и первые встречи с мурманскими поэтами. Всем запомнился в читальном зале нашей библиотеки горячий спор о долге и назначении искусства и литературы в связи с чтением Г. Остером своего стихотворения «Трубач». Тогда же наши студенты впервые увидели и услышали Н. Рубцова и В. Смирнова. Тогда же читали свои первые поэтические опыты В. Петруничев, Я. Фильдштейн, С. Панкратов и др., ставшие впоследствии профессиональными писателями.

Да, это были годы обновления, оздоровления жизни, свободы творчества. И казалось, что «коммунизм опять так близко, как в восемнадцатом году». Эти слова часто звучали во время студенческих дискуссий, которые были в 60-е годы знаковым явлением. И, как правило, участником литературных споров был Исаак Львович Любинский.

Большой, громогласный, чем-то похожий на артиста В. Меркурьева, он не входил, а вваливался в аудиторию, принося с собой ощущение радости, жизнелюбия, уверенности в том, что без него и без нас — «народ неполный». Это был человек величайшей энергии, исключительных организаторских способностей, редкого умения заставить, именно заставить, всех вокруг работать на претворение рождённой им идеи. А идеи у него возникали ежедневно, одна увлекательнее другой.

По его инициативе в 1963 году был организован в институте факультет общественных профессий (ФОП), который готовил лекторов по общественно-культурной тематике, экскурсоводов, руководителей школьных художественных кружков. Работал в те годы ФОП активно и творчески: были струнный оркестр, эстрадный, хоровой и танцевальный коллективы, театральная студия.

Исаак Львович курировал студенческий театр. Он говорил: «Студенческий театр начинается не с раздевалки, а со сцены и его руководителя». Он уговорил директора областного театра Вознесенского взять на себя руководство театральной студией в институте, а сам подбирал ткань для «одежды» сцены, определял, какими должны быть падоги, задник, занавес.

Наступил день — на сцене был сыгран первый студенческий спектакль, участниками которого были Надя Куташева (ныне доктор педагогических наук, профессор РГПУ им. А.И. Герцена Н.Ф. Голованова), Слава Дранишников (ныне Вячеслав Васильевич, доктор педагогических наук, профессор нашего университета), Чернопятов (журналист, фотокорреспондент «Полярной правды») и многие другие, продолжившие творчество Любинского на учительском поприще. Хочется назвать директоров учебных заведений А. Петрова и С. Чеченину (Пульвас), активных участников городских и республиканского смотра самодеятельности студентов.

Силами студентов были поставлены спектакли «Без вины виноватые», «Квадратура круга», «Вас вызывает Таймыр», литературно-музыкальные композиции «Имена на поверке» по стихам фронтовых поэтов и «Братская ГЭС» Е. Евтушенко.

В 60-е годы актовый зал не закрывался на замок, в нём всегда было людно: одни репетиции сменялись другими, дискуссионный клуб обсуждал литературные новинки, а актив ФОПа готовил зал для встречи гостей. Гостей в ту пору было много. И имел к этому отношение Исаак Львович. Он умел не просто договариваться с творческими коллективами и отдельными деятелями культуры, а убеждал их в необходимости и важности встреч со студентами и, не смущаясь, ставил перед ними каждый раз конкретные задачи. Меня всегда поражал его напор, рождённый идеями эстетического воспитания студентов. По его инициативе были у нас поэты: Л. Ошанин, К. Симонов, Е. Евтушенко, Р. Рождественский.

Так, он договорился с театром Северного Флота о представлении нескольких спектаклей в актовом зале института. Как сейчас помню: в день представления зал полон, стоит напряжённая тишина, идёт спектакль «Мой бедный Марат», заняты в нём молодые актёры — М. Скоромникова, С. Садиков, И. Москалевский. По окончании спектакля состоялся интересный разговор о героях пьесы и их исполнителях, выяснили, что сближает профессии актёра и учителя. На суд студентов театр вынес впервые поставленный в стране спектакль по поэме А. Твардовского «Василий Тёркин».

Как не вспомнить Исаака Львовича Любинского?! С его подачи были в институте встречи со столичными музыкантами, художниками, писателями. А был он преподавателем русской литературы XIX века.

О том, как он читал лекции, особый разговор. Первую лекцию в студенческой аудитории он предварял словами: «Я люблю учительскую профессию и призываю вас служить ей верно и жить так, чтобы, состарившись, могли безупречно вспомнить свою юность, студенчество». В этих словах — и уважение молодости, и своеобразное завещание.

Будучи доцентом, кандидатом искусствоведческих наук, он переводил русскую классику на театральный язык. Благодаря этому студенты зримо представляли, как в XIX веке на сцене русского театра Тихона Кабанова играл артист Васильев, а Катерину — Стрепетова. Сравнивая постановки «Грозы» в разных театрах в XX веке, говорил об идее образа Катерины в исполнении А. Тарасовой и А. Козыревой; спорил с установившимися трактовками литературных произведений, давал свои интерпретации «Анны Карениной», «Вишнёвого сада». Бывало на лекциях и такое: «О романах Тургенева прочтёте в учебниках, а я вас познакомлю с драматургией писателя. Небось и не знали, что Иван Сергеевич писал пьесы. От его пьес прямой путь и к бытовой пьесе и лиро-психологической». А затем рассказывал ярко, сочно о «Нахлебнике», «Месяце в деревне», об исполнителях главных ролей.

Я любила ходить к нему на лекции. Каждая открывала что-то новое, необычное для меня, преподавателя, для литературных дискуссий на кафедре.

Последний раз я встречалась с Исааком Львовичем в Москве, на Метростроевской, в 1969 году. Был он тогда уже доктором педагогических наук, профессором, заведующим лабораторией эстетического воспитания Академии педагогических наук.

Встреча незабываема. Меня в кабинете встретили Исаак Львович и незнакомый мужчина. Поздоровались, незнакомец назвал свою фамилию — «Неменский». Я опешила. Почувствовав моё замешательство, Исаак Львович пришёл мне на помощь: «Художник Борис Михайлович Неменский». И я стала называть картины этого художника «Мать», «Земля опалённая», а третью — описала. Я и сейчас не знаю, как она называется: то ли «Соловьи», то ли «Весна». Исаак Львович не преминул с улыбкой бросить: «Вот тебе и Мурманск!». И была в этом человеческая радость за город, где он работал, где он написал свои главные книги «Детский театр», «Театр и дети».

Перебирая в памяти прошлое, я всё чаще и чаще вспоминаю 60-е годы и своих товарищей по кафедре: Прасковью Георгиевну Лесных, Зинаиду Ивановну Шашкову, Галину Андреевну Голотину, Вениамина Наумовича Шейнкера и, конечно же, Исаака Львовича Любинского.

Прав К.Батюшков:

О память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной...

 
Казаров С.С., Климов О.Ю. «Захар Аронович Витков» (из истории МГПУ 50-60-х годов)
25.05.2009 г.

Среди преподавателей, которые стояли у истоков МГПУ и оставили в его истории яркий след, — Захар Аронович Витков, блестящий лектор, исследователь всеобщей истории, человек сложной судьбы.

На севере он оказался в зрелые годы своей жизни. До этого вся жизнь Захара Ароновича Виткова была связана с югом: он родился 25 декабря 1910 года в г. Енакиево на Украине в бедной еврейской семье. Его отец до революции работал медником на химическом заводе, а после революции — на Енакиевском металлургическом заводе в качестве жестянщика-кровельщика. Мать вела домашнее хозяйство. Школу З.А. Витков закончил в 1925 году в родном Енакиево, начал свой трудовой путь учеником шапочника у кустаря, затем перешёл в артель шапочников подручным мастера. Способности молодого и энергичного юноши не прошли незамеченными, и вскоре он был направлен на освобождённую комсомольскую работу: сначала культпропагандистом ячейки кооператива «Заря», затем секретарём комсомольской организации коллектива «Жилстрой». Вскоре после этого последовало новое повышение: он был назначен заведующим отделом юных пионеров Енакиевского горкома комсомола.

Начало 30-х годов в истории нашей страны — особое время: страна остро нуждалась в грамотных образованных работниках, и в 1932 г. по мобилизации ЦК ВЛКСМ З.А. Витков был направлен на учёбу в Харьковский государственный педагогический институт на факультет детского коммунистического движения. В 1935 г. он окончил институт и был направлен комсоргом ЦК ВЛКСМ в школу № 6 г. Харькова, где проработал до 1938 года. Уже в то время у молодого комсомольского работника проявился глубокий интерес к истории, который и обусловил выбор новой профессии. Работая в школе, в течение 1937−1938 годов, З.А. Витков экстерном окончил исторический факультет ХГПИ и сразу же поступил в аспирантуру на кафедру древней истории и археологии Харьковского государственного университета им. М. Горького. Ему была предложена тема по истории Ольвии — древнегреческого государства в Северном Причерноморье.

В Харьковском университете традиционно с дореволюционных времен была сильная школа антиковедения. Несмотря на то что к тому времени уже ушли из жизни выдающиеся русские антиковеды В.П. Бузескул и И.В. Нетушил, их недавние ученики с успехом продолжали их дело. Обучаясь в аспирантуре, З.А. Витков одновременно работал преподавателем древней истории в ХГУ и ХГПИ. По окончании аспирантуры в апреле 1941 г. он был приглашён на должность старшего преподавателя кафедры истории древнего мира Харьковского государственного университета. В мае 1941 года на Учёном совете исторического факультета ХГУ состоялась защита кандидатской диссертации З.А. Витковым на тему «Гетский разгром Ольвии». Официальные оппоненты — доктор филологических наук А.С. Кацевалов и кандидат исторических наук Л.М. Славин — высоко оценили уровень диссертации, и решением Совета З.А. Виткову была присвоена учёная степень кандидата исторических наук. [1] Положительный отзыв Л.М. Славина особенно важен, так как он в своей научной работе специализировался на изучении Ольвии и в дальнейшем стал автором серии работ об этом древнегреческом городе. [2]

В диссертации З.А. Виткова был обобщен накопленный к середине 30-х годов материал о наиболее трагическом событии истории древней Ольвии — разгроме, который учинили гетские племена под предводительством царя Буребисты в середине I в. до н.э. В результате гетского разгрома Ольвия, пережившая к тому времени экономический и социальный кризис, вступила в очень тяжелый период своей истории: резко сократилась численность населения, уменьшилась территория города, снизилась хозяйственная активность, пострадала культура полиса. Выбор темы диссертации не был случайным: современные исследователи по-прежнему считают данное событие своеобразным рубежом в истории античной Ольвии. [3] Ни диссертация З.А. Виткова, ни статьи по ее проблематике не были опубликованы: по требованиям того времени для выхода на защиту не нужны были публикации по теме диссертационного исследования.

Уже на ранних этапах научного творчества З.А. Виткова заметна черта, которая в дальнейшем получила развитие во всем творчестве ученого: Захар Аронович проявлял интерес к тем историческим темам, которые требовали археологических исследований и базировались на них. В дальнейшем он постоянно будет обращаться в своих исследованиях к археологическим материалам. После войны он занимается исследованием казачьих городков на Дону и древнейшей историей Кольского края, которая изучается на материалах археологии каменного века и раннего металла.

Перед молодым учёным открылся путь в большую науку. Но жизнь распорядилась иначе. Менее чем через месяц после защиты диссертации началась Великая Отечественная война. Украина была одной из первых республик, оказавшихся под угрозой оккупации. В октябре 1941 г. ХГУ со всем своим персоналом был эвакуирован в далёкий казахский город Кызыл-Орду. В числе эвакуированных оказался и З.А. Витков. Однако отсиживаться в тылу за спинами своих соотечественников было не в характере молодого учёного. Он добивается отправки на фронт, и военкомат идёт ему навстречу: в феврале 1942 г. он призывается в ряды действующей армии. С этого времени вплоть до 1948 года З.А. Витков не снимает военной шинели.

В 1942 г. он был направлен на краткосрочные курсы Брянского военного политического училища, которые он окончил за 4 месяца. С мая 1942 по 1943 гг. он был направлен на Калининский фронт в качестве агитатора политотдела тыла 41 армии, в 1943 году был откомандирован на должность старшего преподавателя СЭУ курсов младших лейтенантов 2 Украинского фронта, в которой прослужил до 1945 года.

В мае 1945 года гитлеровская Германия капитулировала, и, казалось, А.З. Витков сможет, наконец, вернуться к преподаванию истории и к научной работе. Однако и на этот раз жизнь распорядилась иначе. В 1945 г. он был направлен преподавателем СЭУ в Армавирское авиационное училище, после чего служил старшим инструктором политуправления Северо-Кавказского Военного Округа (СКВО), лектором политотдела ВВС СКВО, и, наконец, преподавал в Высшей авиационной офицерской школе г. Грозного.

Из послужного списка А.З. Виткова может показаться, что его воинская служба протекала исключительно в условиях тыла. Однако это далеко не так. Вместе с действующей армией он находился на территории Румынии и Венгрии. Его военные заслуги были должным образом оценены правительством: он был награждён орденом «Красной Звезды» и медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941−1945 гг.». [4]

Можно предположить, что во время своего кратковременного пребывания в г. Ростове-на-Дону З.А. Витков установил научные контакты с кафедрой и получил приглашение на должность преподавателя древней истории исторического факультета Ростовского государственного университета. В мае 1948 г. З.А. Витков по собственному желанию увольняется в запас и в том же году принимается на должность старшего преподавателя кафедры всеобщей истории РГУ. Через некоторое время из Москвы приходят необходимые документы: решением ВАК 8 июня 1949 г. ему присуждается учёная степень кандидата исторических наук, a 11 июня того же года он утверждается в учёном звании доцента по кафедре всеобщей истории. [5]

Однако пребывание З.А. Виткова в стенах РГУ оказалось недолгим. О причинах этого можно только строить предположения. Видимо, дело в том, что в 1951 г. после защиты докторской диссертации в Ленинграде на исторический факультет РГУ в качестве заведующего кафедрой всеобщей истории прибыл известный антиковед профессор А.Д. Дмитрев, который уже ранее работал здесь короткое время и который, к тому же, открыл здесь свою аспирантуру. [6] Первое время З.А. Витков и А.Д. Дмитрев читали курс древней истории параллельно в 2 разных группах на I курсе. Как вспоминал бывший студент исторического факультета РГУ, а затем преподаватель РГПИ А.В. Дегтярёв, «мы, первокурсники, интересовавшиеся историей античности, для сравнения ходили на лекции и к З.А. Виткову, и к А.Д. Дмитреву. Оба читали просто блестяще. Логичность изложения, прекрасное знание источников, интересный подбор фактов. А.Д. Дмитрев, может, был более академичен». Видимо, желая приобрести большую самостоятельность в работе, З.А. Витков в 1951 г. перешёл на исторический факультет Ростовского государственного педагогического института, который в то время остро нуждался в квалифицированных кадрах. Достаточно сказать, что в то время на кафедре всеобщей истории РГПИ было всего 2 кандидата исторических наук: зав. кафедрой доцент А.И. Мельниченко и сам З.А. Витков.

На историческом факультете РГПИ З.А. Витков вёл курсы древней истории, спецкурс по основам археологии и спецсеминар по истории древнего Рима. В характеристике, подписанной деканом факультета Сутягиным и секретарём партбюро Хмелевским от 10 января 1953 г. говорилось: «За время работы он проявил себя отлично подготовленным, эрудированным специалистом в области древней истории и археологии. Лекции т. Виткова отличаются идейной выдержанностью, политической остротой, подлинной научностью. З.А. Витков ведёт серьёзную научно-исследовательскую работу. Принимает активное участие в партийно-общественной жизни факультета, руководит научным студенческим кружком и политзанятиями в студенческой группе. Является парторгом кафедры всеобщей истории». [7]

12 мая 1954 г. он был вновь избран на должность доцента кафедры всеобщей истории РГПИ по специальности «древняя история». З.А. Витков продолжал активно заниматься научной работой, о чём свидетельствует сохранившийся в личном деле вызов на конференцию в Институт Истории Материальной Культуры АН СССР на 21 апреля 1955 г., куда, по всей вероятности, он отправился. Казалось, ничто не предвещало серьёзных потрясений в его жизни: была любимая работа, со своей супругой Анной Васильевной, учителем по специальности, он был счастлив в семейной жизни, в 1936 году у них родилась дочь Нонна, но...

Приказом Министерства высшего образования от 27 ноября 1955 года № 963 с 1 октября 1955 г. исторический факультет РГПИ подлежал закрытию, а студенческий корпус и преподавательский состав подлежали слиянию с коллективом исторического факультета РГУ. Чиновники, затеявшие эту очередную «реформу», посчитали, что двух исторических факультетов на один город слишком много. При этом «жертвы» этого «слияния» впоследствии вспоминали лицемерные обещания, что никто из переведённых работников РГПИ не будет уволен по сокращению штатов. Всего из пединститута было переведено на истфак РГУ 16 преподавателей (10 с кафедры Истории СССР и 6 с кафедры всеобщей истории). Однако уже в конце учебного года в июне 1956 года обнаружилась вся лживость обещаний чиновников от образования. В приказе по РГУ говорилось: «В связи с сокращением объёма учебной работы освободить от работы в госуниверситете с 1 июня 1956 г. с предупреждением за 12 рабочих дней З.А. Виткова — доцента кафедры всеобщей истории. [8] О причинах «сокращения» З.А. Виткова можно лишь догадываться, но, по нашему мнению, они лежат на поверхности: курс истории Древнего мира в РГУ продолжал вести профессор А.Д. Дмитрев, к тому же в 1955 г. защитил кандидатскую диссертацию его аспирант Ю.В. Кнышенко, который уже начал работать на той же кафедре. Так, замечательный преподаватель и учёный З.А. Витков фактически оказался без работы. Он был в этом не одинок: из бывшего состава кафедры всеобщей истории РГПИ «уцелело» лишь два преподавателя: М.А. Люксембург и Н.А. Акимкина, остальные, подобно З.А. Виткову, были уволены. Не имея возможности работать в дальнейшем по специальности, он был вынужден покинуть Ростов-на-Дону и отправиться на работу в Мурманский государственный педагогический институт. Начался новый период его жизни.

Крайний Север открыл новую страницу профессиональной деятельности З.А. Виткова. В середине 50-х годов Мурманск переживал время бурного развития, город превращался в один из наиболее значительных портов СССР. В это время росли рыбный и торговый порты, постоянно увеличивалось число рыболовных и торговых кораблей. В нескольких районах области была начата разработка полезных ископаемых, возникла серия крупных предприятий горной промышленности. Значительно активизировалась морская внешняя торговля. В связи с этим бурно рос и благоустраивался город. [9] В нем было основано Высшее мореходное училище (в настоящее время — Мурманский государственный технический университет), а в 1956 году решением Министерства просвещения РСФСР Мурманский учительский институт преобразован в Мурманский государственный педагогический институт (в настоящее время — Мурманский государственный педагогический университет). Молодой вуз очень нуждался в квалифицированных кадрах.

Ректором МГПИ стал С.А. Смирнов, работавший прежде секретарем Мурманского обкома КПСС. Назначение ректором высокого партийного работника свидетельствовало о том, что и Министерство просвещения РСФСР, и местное руководство уделяли развитию МГПИ очень большое внимание. С.А. Смирнов был, как и многие мурманчане, коренным ленинградцем, очень интеллигентным и образованным человеком. По образованию историк, он занимался историей Великой Отечественной войны на Севере, имел публикации по истории партизанского движения в Заполярье. С.А. Смирнов прилагал немалые усилия к тому, чтобы в молодом вузе собрались квалифицированные специалисты, чтобы сформировалась творческая атмосфера. Во многом эту задачу удалось решить: на работу были приглашены молодые, перспективные ученые и преподаватели из других вузов страны. Среди них, например, кандидат филологических наук Л.И. Житенева, которая после Мурманска — в 70−90-е годы — работала на факультете журналистики Ленинградского государственного университета. Другой яркой фигурой был В.Н. Шейнкер, начинавший в Мурманске свою преподавательскую и научную деятельность. Позже он стал доктором филологических наук, профессором, заведующим кафедрой зарубежной литературы МГПИ, затем Ивановского государственного университета и Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. Проректором МГПИ с 1956 года был назначен участник Великой Отечественной войны, кандидат исторических наук Ю.Н. Климов, занимавшийся исследованием нэпа. В 70−80-е годы он, доктор исторических наук, профессор, работал заведующим кафедрой Тверского государственного университета. В то же время в МГПУ началась плодотворная научная и педагогическая деятельность известных ныне ученых и преподавателей: Б.Е. Вейца, И.Т. Демидова, И.Ф. Ушакова и А.А. Киселева. Недолго в МГПИ работал известный в более поздние годы антиковед В.Г. Борухович.

В вузе была создана творческая атмосфера, стимулировавшая научное и педагогическое творчество. В результате многие из преподавателей в дальнейшем добились немалых успехов в научной деятельности и стали известными специалистами. Например, кандидаты физико-математических наук И.Т. Демидов и Б.Е. Вейц написали под научным руководством академика Колмогорова учебник «Алгебра и начала анализа», по которому школьники всего Советского Союза изучали данный предмет более 20 лет. Профессор В.Н. Шейнкер, по итогам одного из британских исследований конца 90-х годов, был отнесен к числу мировой интеллектуальной элиты XX века. И.Ф. Ушаков и А.А. Киселев в дальнейшем стали создателями местной школы краеведческих исследований, докторами наук, профессорами, членами Академии педагогических и социальных наук.

Таким образом, З.А. Витков оказался в творческой атмосфере молодого растущего вуза. В Мурманске образовался круг друзей, которые много общались семьями, выезжали на природу, устраивали по праздникам совместные застолья, много пели песен, в том числе фронтовых, обсуждали насущные проблемы жизни. В этом дружеском кругу были семьи Житеневых, Климовых, Шейнкеров, Витковых. Все они пережили войну, многие доблестно служили в армии, имели ранения и фронтовые награды. [10]

В Мурманске З.А. Витков приступил к работе в сентябре 1956 года в должности доцента кафедры марксизма-ленинизма и сразу показал себя квалифицированным преподавателем и активным общественным деятелем. Уже в первый год работы его избирают секретарем партбюро института. Через год — с октября 1957 года — З.А. Витков становится заведующим кафедрой общественных наук. Через несколько лет — с сентября 1960 года и до сентября 1963 года — он возглавляет кафедру истории. Но с осени 1963 года З.А. Витков работает доцентом: в связи с ухудшением состояния здоровья он был по собственной просьбе от должности освобожден. Тогда же он просил освободить его и от обязанностей секретаря партбюро МГПИ, которые добросовестно исполнял в течение 6 лет. [11] На кафедре истории МГПИ З.А. Витков читал курсы истории древнего мира и средних веков, а также небольшой курс археологии. З.А. Витков — жизнерадостный и обаятельный человек — был отличным преподавателем: его лекции, по отзывам коллег, пользовались очень большой популярностью среди студентов и вызывали у слушателей активный интерес к истории. Таким образом, преподавательская и служебная деятельность З.А. Виткова протекала в Мурманске весьма успешно и получила высокую оценку руководства института и коллег.

В эти годы в силу ряда причин З.А. Витков не определился с постоянной проблематикой своих научных исследований, не сконцентрировал усилия в определенном направлении, но рассредоточил их, занимаясь разнообразными, перспективными, но очень далекими друг от друга темами. Работая в Мурманске, З.А. Витков уже не исследовал Ольвию, но продолжал заниматься археологическим исследованием казачьих городков на Дону и опубликовал на эту тему ряд работ. Среди важнейших его публикаций — статьи «Кагальницкий казачий городок» и «Археологическая разведка Нижне-Кундрюченского казачьего городка». [12] Одна из работ З.А. Виткова — отчет «Археологическая разведка Раздорского казачьего городка» — была представлена в виде рукописи в ИИМК АН СССР.

Кафедры молодого вуза, каким был в те годы МГПИ, стали активно подготавливать учебные и учебно-методические материалы для учителей и учащихся средних школ по разным учебным дисциплинам, в том числе по истории края. Поэтому другое научное направление, которое определилось в творчестве З.А. Виткова в эти годы, — первобытная история Кольского края. После Великой Отечественной войны на территории Мурманской области начались планомерные археологические исследования. Их вела Кольская экспедиция Ленинградского отделения Института археологии СССР. Бессменным руководителем экспедиции долгие годы была известная ученая Н.Н. Гурина. [13] З.А. Витков сам лично не занимался полевыми археологическими исследованиями на Кольском полуострове, но хорошо представлял методику полевых исследований и методику применения археологических материалов в историческом исследовании. Он поставил перед собой задачу обобщить и осмыслить полученные к тому времени данные, осуществить публикацию для учителей, которые крайне нуждались в учебных материалах по местной истории. Результатом работы З.А. Виткова стала небольшая книга «Первобытные люди на Кольском полуострове» [14], которую он адресовал учителям средних школ. Для своего времени это основательно подготовленная, очень нужная учителям и студентам работа. З.А. Витков обобщил весь имеющийся по теме материал археологических исследований, достаточно широко привлек этнографические данные и впервые составил цельную картину древнейшей истории Кольского полуострова.

Им были изучены публикации археологических материалов, выполненные по итогам раскопок на Кольском полуострове Н.Н. Гуриной, Б.Ф. Земляковым, А.В. Шмидтом. З.А. Витков хорошо знал также литературу по археологии соседней с Кольским краем Карелии и, конечно, использовал общие работы по археологии и этнологии СССР (труды А.Я. Брюсова, П.И. Борисковского, М.О. Косвена, А.Л. Монгайта и других ученых).

Ученый обобщил весь имеющийся на конец 50-х годов XX века археологический материал по истории Кольского полуострова, дополнил его этнографическими и общеисторическими данными и на такой основе предложил достаточно полную картину развития древнейшей истории крайней Северо-Западной области СССР. В его небольшой книге (80 страниц) раскрывается развитие хозяйственной деятельности, по возможности показано социальное устройство времени каменного века и раннего металла, охарактеризована материальная и духовная культура древнего населения Кольского полуострова.

В настоящее время, конечно, эта книга в немалой степени устарела, поэтому можно высказывать определенные критические замечания и претензии в ее адрес: устарела методология книги, периодизация и хронология древнейшей истории Заполярья, многие факты, которые приводит автор. З.А. Витков в ряде случаев использует архаичную терминологию, например, пользуется понятием «арктический палеолит», которое археологами давно оставлено, не использованы материалы археологических исследований скандинавских коллег, без чего совершенно невозможно составить полную картину древней истории Кольского края. За прошедшие с выхода книги 40 лет проведены очень большие археологические исследования на Кольском полуострове, открыто большое число новых памятников. Но, отмечая определенные недостатки книги, следует принять во внимание особенности эпохи и той непростой обстановки, в которой трудились ученые провинциальных вузов. Поэтому и не следует судить строго наших предшественников.

Гораздо важнее другое. З.А. Витков предпринял первую весьма удачную попытку обобщения имеющегося археологического материала, а также подготовил работу, которая в доступной форме на основе научных данных предлагала возможность ознакомиться с древнейшей историей Кольского полуострова широкому кругу читателей, в том числе совсем незнакомых с археологией. Именно в этом ее очень большое значение.

Преподавательская и научная деятельность З.А. Виткова в Мурманске завершилась в 1963 году. Две причины побудили его с семьей к отъезду. Прежде всего, семья Витковых имела тяжелые жилищные условия. Руководство МГПИ обращалось в местные органы власти с просьбой помочь в решении данного вопроса, но добиться улучшения ситуации с жильем не удалось. Вторая причина состояла в том, что тяжелый климат Заполярья оказался для З.А. Виткова очень неблагоприятным, у него стало значительно ухудшаться здоровье, поэтому пришлось срочно думать о переезде в более теплые края. В 1963 году семья Витковых переехала в Орел, сохранив на десятилетия теплые человеческие отношения со многими друзьями и коллегами в Мурманске.

В Орле З.А. Витков продолжил преподавательскую и научную деятельность в местном педагогическом институте (в настоящее время это Орловский государственный университет) до выхода на пенсию.

Уже завершая статью, авторы с радостью случайно узнали от коллег из города Орла, что герой нашего очерка жив и в свои 94 года сохраняет интерес к жизни и к профессии. Поэтому очень хорошим стимулом к завершению данной статьи стали телефонный разговор с Захаром Ароновичем Витковым и его письмо с добрыми пожеланиями авторам настоящей статьи, всем коллегам и друзьям в Ростове-на-Дону и в Мурманске.


[1] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 59. — Л. 113; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 7.

[2] Славин Л.М. Ольвийские городские кварталы северо-восточной части Верхнего города // Советская археология. — 1941. — № VII; Он же. Здесь был город Ольвия. — Киев. 1967; Он же. Кварталы в районе Ольвийской агоры (раскопки 1961−1970) // Ольвия. — Киев, 1975.

[3] Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса. VII−I вв. до н.э. — М., 1989. — С. 263−272.

[4] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 121. — Л. 27; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 10.

[5] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 59. — Л. 99, 103; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 6.

[6] О жизни и деятельности профессора А.Д. Дмитрева см.: Казаров С.С. А.Д. Дмитрев — учёный-антиковед // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. — 1994. — № 1−2. — С.104−106; Казаров С.С. У истоков советского антиковедения // Донской временник. — 1998. — С.64−66.

[7] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 160. — Л. 24.

[8] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 148. — Л. 158.

[9] Киселев А.А. Родное Заполярье. — Мурманск, 1974. — С. 404; Он же. «Город мой широкоплечий». — Мурманск, 1996. — С.147.

[10] Дранишников В.В., Манухин В.П., Дудакова Е.Ф. Очерки истории образования Кольского края. — Мурманск, 2001. — С.430−439, 456−459.

[11] Архив МГЛУ. — Дело 87. — Л. 22, 23, 26, 28, 33.

[12] Витков З.А. Кагальницкий казачий городок // Из истории Дона: Сб. ст. — Ростов-на-Дону, 1956; Он же. Археологическая разведка Нижне-Кундрюченского казачьего городка // Ученые записки Мурманского государственного педагогического института. — Мурманск, 1957. — Т.1.

[13] Н.Н. Гуриной принадлежит большое количество работ по археологии Кольского полуострова, среди которых: Гурина Н.Н. Время, врезанное в камень. — Мурманск, 1982; Она же. История культуры древнего населения Кольского полуострова. — СПб., 1997.

[14] Витков З.А. Первобытные люди на Кольском полуострове. — Мурманск, 1960.

 
Казаров С.С., Климов О.Ю. «Захар Аронович Витков» (из истории МГПУ 50-60-х годов)
25.05.2009 г.

Среди преподавателей, которые стояли у истоков МГПУ и оставили в его истории яркий след, — Захар Аронович Витков, блестящий лектор, исследователь всеобщей истории, человек сложной судьбы.

На севере он оказался в зрелые годы своей жизни. До этого вся жизнь Захара Ароновича Виткова была связана с югом: он родился 25 декабря 1910 года в г. Енакиево на Украине в бедной еврейской семье. Его отец до революции работал медником на химическом заводе, а после революции — на Енакиевском металлургическом заводе в качестве жестянщика-кровельщика. Мать вела домашнее хозяйство. Школу З.А. Витков закончил в 1925 году в родном Енакиево, начал свой трудовой путь учеником шапочника у кустаря, затем перешёл в артель шапочников подручным мастера. Способности молодого и энергичного юноши не прошли незамеченными, и вскоре он был направлен на освобождённую комсомольскую работу: сначала культпропагандистом ячейки кооператива «Заря», затем секретарём комсомольской организации коллектива «Жилстрой». Вскоре после этого последовало новое повышение: он был назначен заведующим отделом юных пионеров Енакиевского горкома комсомола.

Начало 30-х годов в истории нашей страны — особое время: страна остро нуждалась в грамотных образованных работниках, и в 1932 г. по мобилизации ЦК ВЛКСМ З.А. Витков был направлен на учёбу в Харьковский государственный педагогический институт на факультет детского коммунистического движения. В 1935 г. он окончил институт и был направлен комсоргом ЦК ВЛКСМ в школу № 6 г. Харькова, где проработал до 1938 года. Уже в то время у молодого комсомольского работника проявился глубокий интерес к истории, который и обусловил выбор новой профессии. Работая в школе, в течение 1937−1938 годов, З.А. Витков экстерном окончил исторический факультет ХГПИ и сразу же поступил в аспирантуру на кафедру древней истории и археологии Харьковского государственного университета им. М. Горького. Ему была предложена тема по истории Ольвии — древнегреческого государства в Северном Причерноморье.

В Харьковском университете традиционно с дореволюционных времен была сильная школа антиковедения. Несмотря на то что к тому времени уже ушли из жизни выдающиеся русские антиковеды В.П. Бузескул и И.В. Нетушил, их недавние ученики с успехом продолжали их дело. Обучаясь в аспирантуре, З.А. Витков одновременно работал преподавателем древней истории в ХГУ и ХГПИ. По окончании аспирантуры в апреле 1941 г. он был приглашён на должность старшего преподавателя кафедры истории древнего мира Харьковского государственного университета. В мае 1941 года на Учёном совете исторического факультета ХГУ состоялась защита кандидатской диссертации З.А. Витковым на тему «Гетский разгром Ольвии». Официальные оппоненты — доктор филологических наук А.С. Кацевалов и кандидат исторических наук Л.М. Славин — высоко оценили уровень диссертации, и решением Совета З.А. Виткову была присвоена учёная степень кандидата исторических наук. [1] Положительный отзыв Л.М. Славина особенно важен, так как он в своей научной работе специализировался на изучении Ольвии и в дальнейшем стал автором серии работ об этом древнегреческом городе. [2]

В диссертации З.А. Виткова был обобщен накопленный к середине 30-х годов материал о наиболее трагическом событии истории древней Ольвии — разгроме, который учинили гетские племена под предводительством царя Буребисты в середине I в. до н.э. В результате гетского разгрома Ольвия, пережившая к тому времени экономический и социальный кризис, вступила в очень тяжелый период своей истории: резко сократилась численность населения, уменьшилась территория города, снизилась хозяйственная активность, пострадала культура полиса. Выбор темы диссертации не был случайным: современные исследователи по-прежнему считают данное событие своеобразным рубежом в истории античной Ольвии. [3] Ни диссертация З.А. Виткова, ни статьи по ее проблематике не были опубликованы: по требованиям того времени для выхода на защиту не нужны были публикации по теме диссертационного исследования.

Уже на ранних этапах научного творчества З.А. Виткова заметна черта, которая в дальнейшем получила развитие во всем творчестве ученого: Захар Аронович проявлял интерес к тем историческим темам, которые требовали археологических исследований и базировались на них. В дальнейшем он постоянно будет обращаться в своих исследованиях к археологическим материалам. После войны он занимается исследованием казачьих городков на Дону и древнейшей историей Кольского края, которая изучается на материалах археологии каменного века и раннего металла.

Перед молодым учёным открылся путь в большую науку. Но жизнь распорядилась иначе. Менее чем через месяц после защиты диссертации началась Великая Отечественная война. Украина была одной из первых республик, оказавшихся под угрозой оккупации. В октябре 1941 г. ХГУ со всем своим персоналом был эвакуирован в далёкий казахский город Кызыл-Орду. В числе эвакуированных оказался и З.А. Витков. Однако отсиживаться в тылу за спинами своих соотечественников было не в характере молодого учёного. Он добивается отправки на фронт, и военкомат идёт ему навстречу: в феврале 1942 г. он призывается в ряды действующей армии. С этого времени вплоть до 1948 года З.А. Витков не снимает военной шинели.

В 1942 г. он был направлен на краткосрочные курсы Брянского военного политического училища, которые он окончил за 4 месяца. С мая 1942 по 1943 гг. он был направлен на Калининский фронт в качестве агитатора политотдела тыла 41 армии, в 1943 году был откомандирован на должность старшего преподавателя СЭУ курсов младших лейтенантов 2 Украинского фронта, в которой прослужил до 1945 года.

В мае 1945 года гитлеровская Германия капитулировала, и, казалось, А.З. Витков сможет, наконец, вернуться к преподаванию истории и к научной работе. Однако и на этот раз жизнь распорядилась иначе. В 1945 г. он был направлен преподавателем СЭУ в Армавирское авиационное училище, после чего служил старшим инструктором политуправления Северо-Кавказского Военного Округа (СКВО), лектором политотдела ВВС СКВО, и, наконец, преподавал в Высшей авиационной офицерской школе г. Грозного.

Из послужного списка А.З. Виткова может показаться, что его воинская служба протекала исключительно в условиях тыла. Однако это далеко не так. Вместе с действующей армией он находился на территории Румынии и Венгрии. Его военные заслуги были должным образом оценены правительством: он был награждён орденом «Красной Звезды» и медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941−1945 гг.». [4]

Можно предположить, что во время своего кратковременного пребывания в г. Ростове-на-Дону З.А. Витков установил научные контакты с кафедрой и получил приглашение на должность преподавателя древней истории исторического факультета Ростовского государственного университета. В мае 1948 г. З.А. Витков по собственному желанию увольняется в запас и в том же году принимается на должность старшего преподавателя кафедры всеобщей истории РГУ. Через некоторое время из Москвы приходят необходимые документы: решением ВАК 8 июня 1949 г. ему присуждается учёная степень кандидата исторических наук, a 11 июня того же года он утверждается в учёном звании доцента по кафедре всеобщей истории. [5]

Однако пребывание З.А. Виткова в стенах РГУ оказалось недолгим. О причинах этого можно только строить предположения. Видимо, дело в том, что в 1951 г. после защиты докторской диссертации в Ленинграде на исторический факультет РГУ в качестве заведующего кафедрой всеобщей истории прибыл известный антиковед профессор А.Д. Дмитрев, который уже ранее работал здесь короткое время и который, к тому же, открыл здесь свою аспирантуру. [6] Первое время З.А. Витков и А.Д. Дмитрев читали курс древней истории параллельно в 2 разных группах на I курсе. Как вспоминал бывший студент исторического факультета РГУ, а затем преподаватель РГПИ А.В. Дегтярёв, «мы, первокурсники, интересовавшиеся историей античности, для сравнения ходили на лекции и к З.А. Виткову, и к А.Д. Дмитреву. Оба читали просто блестяще. Логичность изложения, прекрасное знание источников, интересный подбор фактов. А.Д. Дмитрев, может, был более академичен». Видимо, желая приобрести большую самостоятельность в работе, З.А. Витков в 1951 г. перешёл на исторический факультет Ростовского государственного педагогического института, который в то время остро нуждался в квалифицированных кадрах. Достаточно сказать, что в то время на кафедре всеобщей истории РГПИ было всего 2 кандидата исторических наук: зав. кафедрой доцент А.И. Мельниченко и сам З.А. Витков.

На историческом факультете РГПИ З.А. Витков вёл курсы древней истории, спецкурс по основам археологии и спецсеминар по истории древнего Рима. В характеристике, подписанной деканом факультета Сутягиным и секретарём партбюро Хмелевским от 10 января 1953 г. говорилось: «За время работы он проявил себя отлично подготовленным, эрудированным специалистом в области древней истории и археологии. Лекции т. Виткова отличаются идейной выдержанностью, политической остротой, подлинной научностью. З.А. Витков ведёт серьёзную научно-исследовательскую работу. Принимает активное участие в партийно-общественной жизни факультета, руководит научным студенческим кружком и политзанятиями в студенческой группе. Является парторгом кафедры всеобщей истории». [7]

12 мая 1954 г. он был вновь избран на должность доцента кафедры всеобщей истории РГПИ по специальности «древняя история». З.А. Витков продолжал активно заниматься научной работой, о чём свидетельствует сохранившийся в личном деле вызов на конференцию в Институт Истории Материальной Культуры АН СССР на 21 апреля 1955 г., куда, по всей вероятности, он отправился. Казалось, ничто не предвещало серьёзных потрясений в его жизни: была любимая работа, со своей супругой Анной Васильевной, учителем по специальности, он был счастлив в семейной жизни, в 1936 году у них родилась дочь Нонна, но...

Приказом Министерства высшего образования от 27 ноября 1955 года № 963 с 1 октября 1955 г. исторический факультет РГПИ подлежал закрытию, а студенческий корпус и преподавательский состав подлежали слиянию с коллективом исторического факультета РГУ. Чиновники, затеявшие эту очередную «реформу», посчитали, что двух исторических факультетов на один город слишком много. При этом «жертвы» этого «слияния» впоследствии вспоминали лицемерные обещания, что никто из переведённых работников РГПИ не будет уволен по сокращению штатов. Всего из пединститута было переведено на истфак РГУ 16 преподавателей (10 с кафедры Истории СССР и 6 с кафедры всеобщей истории). Однако уже в конце учебного года в июне 1956 года обнаружилась вся лживость обещаний чиновников от образования. В приказе по РГУ говорилось: «В связи с сокращением объёма учебной работы освободить от работы в госуниверситете с 1 июня 1956 г. с предупреждением за 12 рабочих дней З.А. Виткова — доцента кафедры всеобщей истории. [8] О причинах «сокращения» З.А. Виткова можно лишь догадываться, но, по нашему мнению, они лежат на поверхности: курс истории Древнего мира в РГУ продолжал вести профессор А.Д. Дмитрев, к тому же в 1955 г. защитил кандидатскую диссертацию его аспирант Ю.В. Кнышенко, который уже начал работать на той же кафедре. Так, замечательный преподаватель и учёный З.А. Витков фактически оказался без работы. Он был в этом не одинок: из бывшего состава кафедры всеобщей истории РГПИ «уцелело» лишь два преподавателя: М.А. Люксембург и Н.А. Акимкина, остальные, подобно З.А. Виткову, были уволены. Не имея возможности работать в дальнейшем по специальности, он был вынужден покинуть Ростов-на-Дону и отправиться на работу в Мурманский государственный педагогический институт. Начался новый период его жизни.

Крайний Север открыл новую страницу профессиональной деятельности З.А. Виткова. В середине 50-х годов Мурманск переживал время бурного развития, город превращался в один из наиболее значительных портов СССР. В это время росли рыбный и торговый порты, постоянно увеличивалось число рыболовных и торговых кораблей. В нескольких районах области была начата разработка полезных ископаемых, возникла серия крупных предприятий горной промышленности. Значительно активизировалась морская внешняя торговля. В связи с этим бурно рос и благоустраивался город. [9] В нем было основано Высшее мореходное училище (в настоящее время — Мурманский государственный технический университет), а в 1956 году решением Министерства просвещения РСФСР Мурманский учительский институт преобразован в Мурманский государственный педагогический институт (в настоящее время — Мурманский государственный педагогический университет). Молодой вуз очень нуждался в квалифицированных кадрах.

Ректором МГПИ стал С.А. Смирнов, работавший прежде секретарем Мурманского обкома КПСС. Назначение ректором высокого партийного работника свидетельствовало о том, что и Министерство просвещения РСФСР, и местное руководство уделяли развитию МГПИ очень большое внимание. С.А. Смирнов был, как и многие мурманчане, коренным ленинградцем, очень интеллигентным и образованным человеком. По образованию историк, он занимался историей Великой Отечественной войны на Севере, имел публикации по истории партизанского движения в Заполярье. С.А. Смирнов прилагал немалые усилия к тому, чтобы в молодом вузе собрались квалифицированные специалисты, чтобы сформировалась творческая атмосфера. Во многом эту задачу удалось решить: на работу были приглашены молодые, перспективные ученые и преподаватели из других вузов страны. Среди них, например, кандидат филологических наук Л.И. Житенева, которая после Мурманска — в 70−90-е годы — работала на факультете журналистики Ленинградского государственного университета. Другой яркой фигурой был В.Н. Шейнкер, начинавший в Мурманске свою преподавательскую и научную деятельность. Позже он стал доктором филологических наук, профессором, заведующим кафедрой зарубежной литературы МГПИ, затем Ивановского государственного университета и Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. Проректором МГПИ с 1956 года был назначен участник Великой Отечественной войны, кандидат исторических наук Ю.Н. Климов, занимавшийся исследованием нэпа. В 70−80-е годы он, доктор исторических наук, профессор, работал заведующим кафедрой Тверского государственного университета. В то же время в МГПУ началась плодотворная научная и педагогическая деятельность известных ныне ученых и преподавателей: Б.Е. Вейца, И.Т. Демидова, И.Ф. Ушакова и А.А. Киселева. Недолго в МГПИ работал известный в более поздние годы антиковед В.Г. Борухович.

В вузе была создана творческая атмосфера, стимулировавшая научное и педагогическое творчество. В результате многие из преподавателей в дальнейшем добились немалых успехов в научной деятельности и стали известными специалистами. Например, кандидаты физико-математических наук И.Т. Демидов и Б.Е. Вейц написали под научным руководством академика Колмогорова учебник «Алгебра и начала анализа», по которому школьники всего Советского Союза изучали данный предмет более 20 лет. Профессор В.Н. Шейнкер, по итогам одного из британских исследований конца 90-х годов, был отнесен к числу мировой интеллектуальной элиты XX века. И.Ф. Ушаков и А.А. Киселев в дальнейшем стали создателями местной школы краеведческих исследований, докторами наук, профессорами, членами Академии педагогических и социальных наук.

Таким образом, З.А. Витков оказался в творческой атмосфере молодого растущего вуза. В Мурманске образовался круг друзей, которые много общались семьями, выезжали на природу, устраивали по праздникам совместные застолья, много пели песен, в том числе фронтовых, обсуждали насущные проблемы жизни. В этом дружеском кругу были семьи Житеневых, Климовых, Шейнкеров, Витковых. Все они пережили войну, многие доблестно служили в армии, имели ранения и фронтовые награды. [10]

В Мурманске З.А. Витков приступил к работе в сентябре 1956 года в должности доцента кафедры марксизма-ленинизма и сразу показал себя квалифицированным преподавателем и активным общественным деятелем. Уже в первый год работы его избирают секретарем партбюро института. Через год — с октября 1957 года — З.А. Витков становится заведующим кафедрой общественных наук. Через несколько лет — с сентября 1960 года и до сентября 1963 года — он возглавляет кафедру истории. Но с осени 1963 года З.А. Витков работает доцентом: в связи с ухудшением состояния здоровья он был по собственной просьбе от должности освобожден. Тогда же он просил освободить его и от обязанностей секретаря партбюро МГПИ, которые добросовестно исполнял в течение 6 лет. [11] На кафедре истории МГПИ З.А. Витков читал курсы истории древнего мира и средних веков, а также небольшой курс археологии. З.А. Витков — жизнерадостный и обаятельный человек — был отличным преподавателем: его лекции, по отзывам коллег, пользовались очень большой популярностью среди студентов и вызывали у слушателей активный интерес к истории. Таким образом, преподавательская и служебная деятельность З.А. Виткова протекала в Мурманске весьма успешно и получила высокую оценку руководства института и коллег.

В эти годы в силу ряда причин З.А. Витков не определился с постоянной проблематикой своих научных исследований, не сконцентрировал усилия в определенном направлении, но рассредоточил их, занимаясь разнообразными, перспективными, но очень далекими друг от друга темами. Работая в Мурманске, З.А. Витков уже не исследовал Ольвию, но продолжал заниматься археологическим исследованием казачьих городков на Дону и опубликовал на эту тему ряд работ. Среди важнейших его публикаций — статьи «Кагальницкий казачий городок» и «Археологическая разведка Нижне-Кундрюченского казачьего городка». [12] Одна из работ З.А. Виткова — отчет «Археологическая разведка Раздорского казачьего городка» — была представлена в виде рукописи в ИИМК АН СССР.

Кафедры молодого вуза, каким был в те годы МГПИ, стали активно подготавливать учебные и учебно-методические материалы для учителей и учащихся средних школ по разным учебным дисциплинам, в том числе по истории края. Поэтому другое научное направление, которое определилось в творчестве З.А. Виткова в эти годы, — первобытная история Кольского края. После Великой Отечественной войны на территории Мурманской области начались планомерные археологические исследования. Их вела Кольская экспедиция Ленинградского отделения Института археологии СССР. Бессменным руководителем экспедиции долгие годы была известная ученая Н.Н. Гурина. [13] З.А. Витков сам лично не занимался полевыми археологическими исследованиями на Кольском полуострове, но хорошо представлял методику полевых исследований и методику применения археологических материалов в историческом исследовании. Он поставил перед собой задачу обобщить и осмыслить полученные к тому времени данные, осуществить публикацию для учителей, которые крайне нуждались в учебных материалах по местной истории. Результатом работы З.А. Виткова стала небольшая книга «Первобытные люди на Кольском полуострове» [14], которую он адресовал учителям средних школ. Для своего времени это основательно подготовленная, очень нужная учителям и студентам работа. З.А. Витков обобщил весь имеющийся по теме материал археологических исследований, достаточно широко привлек этнографические данные и впервые составил цельную картину древнейшей истории Кольского полуострова.

Им были изучены публикации археологических материалов, выполненные по итогам раскопок на Кольском полуострове Н.Н. Гуриной, Б.Ф. Земляковым, А.В. Шмидтом. З.А. Витков хорошо знал также литературу по археологии соседней с Кольским краем Карелии и, конечно, использовал общие работы по археологии и этнологии СССР (труды А.Я. Брюсова, П.И. Борисковского, М.О. Косвена, А.Л. Монгайта и других ученых).

Ученый обобщил весь имеющийся на конец 50-х годов XX века археологический материал по истории Кольского полуострова, дополнил его этнографическими и общеисторическими данными и на такой основе предложил достаточно полную картину развития древнейшей истории крайней Северо-Западной области СССР. В его небольшой книге (80 страниц) раскрывается развитие хозяйственной деятельности, по возможности показано социальное устройство времени каменного века и раннего металла, охарактеризована материальная и духовная культура древнего населения Кольского полуострова.

В настоящее время, конечно, эта книга в немалой степени устарела, поэтому можно высказывать определенные критические замечания и претензии в ее адрес: устарела методология книги, периодизация и хронология древнейшей истории Заполярья, многие факты, которые приводит автор. З.А. Витков в ряде случаев использует архаичную терминологию, например, пользуется понятием «арктический палеолит», которое археологами давно оставлено, не использованы материалы археологических исследований скандинавских коллег, без чего совершенно невозможно составить полную картину древней истории Кольского края. За прошедшие с выхода книги 40 лет проведены очень большие археологические исследования на Кольском полуострове, открыто большое число новых памятников. Но, отмечая определенные недостатки книги, следует принять во внимание особенности эпохи и той непростой обстановки, в которой трудились ученые провинциальных вузов. Поэтому и не следует судить строго наших предшественников.

Гораздо важнее другое. З.А. Витков предпринял первую весьма удачную попытку обобщения имеющегося археологического материала, а также подготовил работу, которая в доступной форме на основе научных данных предлагала возможность ознакомиться с древнейшей историей Кольского полуострова широкому кругу читателей, в том числе совсем незнакомых с археологией. Именно в этом ее очень большое значение.

Преподавательская и научная деятельность З.А. Виткова в Мурманске завершилась в 1963 году. Две причины побудили его с семьей к отъезду. Прежде всего, семья Витковых имела тяжелые жилищные условия. Руководство МГПИ обращалось в местные органы власти с просьбой помочь в решении данного вопроса, но добиться улучшения ситуации с жильем не удалось. Вторая причина состояла в том, что тяжелый климат Заполярья оказался для З.А. Виткова очень неблагоприятным, у него стало значительно ухудшаться здоровье, поэтому пришлось срочно думать о переезде в более теплые края. В 1963 году семья Витковых переехала в Орел, сохранив на десятилетия теплые человеческие отношения со многими друзьями и коллегами в Мурманске.

В Орле З.А. Витков продолжил преподавательскую и научную деятельность в местном педагогическом институте (в настоящее время это Орловский государственный университет) до выхода на пенсию.

Уже завершая статью, авторы с радостью случайно узнали от коллег из города Орла, что герой нашего очерка жив и в свои 94 года сохраняет интерес к жизни и к профессии. Поэтому очень хорошим стимулом к завершению данной статьи стали телефонный разговор с Захаром Ароновичем Витковым и его письмо с добрыми пожеланиями авторам настоящей статьи, всем коллегам и друзьям в Ростове-на-Дону и в Мурманске.


[1] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 59. — Л. 113; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 7.

[2] Славин Л.М. Ольвийские городские кварталы северо-восточной части Верхнего города // Советская археология. — 1941. — № VII; Он же. Здесь был город Ольвия. — Киев. 1967; Он же. Кварталы в районе Ольвийской агоры (раскопки 1961−1970) // Ольвия. — Киев, 1975.

[3] Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса. VII−I вв. до н.э. — М., 1989. — С. 263−272.

[4] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 121. — Л. 27; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 10.

[5] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 59. — Л. 99, 103; Архив МГЛУ. — Д. 87. — Л. 6.

[6] О жизни и деятельности профессора А.Д. Дмитрева см.: Казаров С.С. А.Д. Дмитрев — учёный-антиковед // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. — 1994. — № 1−2. — С.104−106; Казаров С.С. У истоков советского антиковедения // Донской временник. — 1998. — С.64−66.

[7] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 160. — Л. 24.

[8] Архив РГУ. — Р-46. — Д. 148. — Л. 158.

[9] Киселев А.А. Родное Заполярье. — Мурманск, 1974. — С. 404; Он же. «Город мой широкоплечий». — Мурманск, 1996. — С.147.

[10] Дранишников В.В., Манухин В.П., Дудакова Е.Ф. Очерки истории образования Кольского края. — Мурманск, 2001. — С.430−439, 456−459.

[11] Архив МГЛУ. — Дело 87. — Л. 22, 23, 26, 28, 33.

[12] Витков З.А. Кагальницкий казачий городок // Из истории Дона: Сб. ст. — Ростов-на-Дону, 1956; Он же. Археологическая разведка Нижне-Кундрюченского казачьего городка // Ученые записки Мурманского государственного педагогического института. — Мурманск, 1957. — Т.1.

[13] Н.Н. Гуриной принадлежит большое количество работ по археологии Кольского полуострова, среди которых: Гурина Н.Н. Время, врезанное в камень. — Мурманск, 1982; Она же. История культуры древнего населения Кольского полуострова. — СПб., 1997.

[14] Витков З.А. Первобытные люди на Кольском полуострове. — Мурманск, 1960.

 
Альферович Л.А. «Учитель, которым мы восхищались» (лирический рассказ)
25.05.2009 г.

Вениамин Наумович Шейнкер (1925−2003) родился в Ростове-на-Дону. Фронтовик. Награжден орденами и медалями. Окончил Ленинградский государственный университет. Работал учителем английского и немецкого языков в школах г. Ленинграда. С 1956 по 1978 годы — в МГПИ: ст. преподаватель, доцент, профессор кафедры литературы. Опубликовал более 80 научных работ, в том числе 5 книг. Учителя и школьники Мурманской области до сих пор пользуются его книгами «Кольский край в литературе», «Горький в Заполярье». С 1979 года В.Н. Шейнкер преподавал в Новгородском гуманитарном университете. В 1999 году Кембриджский университет включил его имя в международный справочник самых талантливых и эрудированных людей мира «Кто есть кто». Так высоко оценили американские ученые труды В.Н. Шейнкера — 6 монографий по проблемам зарубежной литературы.

Все, кто когда-либо встречался с Вениамином Наумовичем Шейнкером, уверена, никогда об этом не забудут...

Впервые я увидела его вне стен института. Он приезжал к нам в школу в посёлок Сафоново с беседой об МГПИ. Два небольших выпускных 10-х класса собрали в одной аудитории. Большинство учеников были недовольны задержкой после уроков, т.к. почти все уже определились с выбором профессии (шёл апрель). А тут слушать о каком-то пединституте!

В классную комнату вошёл мужчина... Всё в его облике было необычно: очень высокий, худой, с массивной головой и крупными удлиненными чертами лица. На гладком черепе довольно заметный шрам-вмятина (след тяжёлого военного ранения, как я узнала позже). На нём был элегантный костюм тёмного цвета, на белоснежной рубашке — красивые запонки. Привлекли внимание длинные подвижные руки, которыми позже он, как дирижёр, акцентировал свою речь.

Его представили, и, как только он заговорил, в классе наступила полная тишина. Первые слова были ироничными и свидетельствовали о том, что он хорошо понимает наше состояние и чувства. Вениамин Наумович кратко, по-деловому рассказал об институте, подчеркнул, каковы преимущества обучения в своём регионе, в заполярной столице.

Его небольшой рассказ был настолько исчерпывающим, что вопросов в конце не последовало. Он поблагодарил за внимание и ушёл, а мы так и остались сидеть за партами, причём без классной руководительницы, которая пошла его провожать. Личность Вениамина Наумовича, его завораживающая манера говорить произвели сильное впечатление. И особенно на меня: я уже давно решила учиться именно в педагогическом вузе, т.к. у меня и мать и отец были учителями. Но вуз вообще представлялся мне чем-то вроде школы, только без нелюбимых предметов. Этого чувства не рассеял даже День открытых дверей, который плохо запомнился: был каким-то малоинтересным, скомканным. А один человек — В.Н. Шейнкер — за несколько минут возвысил в моих глазах институт. Я сразу почувствовала, что, если поступлю, начнется новый и важный этап в жизни. Не верилось, что такой преподаватель будет учить нас.

Последний звонок, выпускные экзамены и школьный бал... Потом были напряжённые дни вступительных испытаний. Все эти волнующие юного человека события заслонили в памяти ту апрельскую встречу.

3 сентября (первый учебный день в далёком 1974 году) в аудитории №40, [1] где традиционно занимались первокурсники-филологи, собрался наш курс. Первая лекция! В расписании лаконично указано: античная литература. Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл... уже знакомый мне человек. Вениамин Наумович Шейнкер!

Наступила тишина. Он обвёл спокойно-строгим и внимательным взглядом аудиторию, поздравил с поступлением в институт, кратко познакомился с курсом и начал рассказывать, что это за учебный предмет такой — античная литература... (Я хорошо помню ощущение нереальности происходящего...) А затем он сразу начал читать лекцию, хотя в руках у него совершенно ничего не было. Облокотившись на кафедру, хорошо видный из всех углов аудитории, свободно и непринуждённо говорил. Все склонили головы, записывая его слова в тетради. И потом он приносил с собой лишь томик стихов, или прозы, или драматических произведений. Только иногда вынимал из внутреннего кармана пиджака несколько небольших белых карточек, видимо, с цитатами или какими-то заметками. Редко ходил по аудитории, чтобы, наверное, не отвлекать. Запомнилась его плавная, неторопливая речь, красивый тембр голоса, который был хорошо слышен во всех уголках не только кабинета, но и актового и читального залов. Выразительной и богатой мимикой лица он «подчёркивал» ключевые фразы своих лекций. Умные глаза смотрели на нас очень внимательно. В них светились и ирония, и лукавство. Но иногда они становились ледяными, смотрели с откровенным презрением, превращаясь в щёлочки. Вениамин Наумович просто не переносил примитивности во всём и нежелания «расти», как он часто повторял. Не принимал никаких объяснений нерадивости, недобросовестности, отсутствия на занятиях... Лучшей, самой дорогой оценкой была не «пятёрка» («отлично») в зачётной книжке, а его проникновенное: «Как вы выросли!».

Сначала освоить его предмет было трудно: всё непривычно, сложно или уж очень далеки были от советской действительности тех лет римляне и греки. Не хватало многих текстов для чтения, плохо запоминались стихи, написанные дактилическим гекзаметром (шестистопный стих). На первом курсе было два зачёта, но Вениамин Наумович принимал их как экзамен: ставил оценки, только записывал их в свою тетрадь. Мы и не подозревали тогда, что преподаватель начал вести подробную «летопись» нашей учебной деятельности. Обладая незаурядной памятью, он не только хорошо знал всех студентов, но и всегда отмечал наши достижения, промахи и даже простое стремление узнать что-то новое. Именно этот преподаватель подарил многим из нас удивительное душевное состояние, которое возникает после того, как преодолеешь свои страхи, сомнения, неуверенность, когда возьмёшь свою первую, пусть маленькую, высоту! На втором курсе сдавали уже экзамен. Средние века... С внутренней дрожью мы представляли, что будет, если даже обычный зачёт отнимал все силы...

Я усердно готовилась, много читала, думала, настраивалась... Хотелось не ударить лицом в грязь, было стыдно чего-то не знать после прослушивания таких блестящих лекций. Не помню, как отвечала, но было ощущение, что выложилась до конца. И совершенно не ожидала похвалы от Вениамина Наумовича. Какой это был радостный момент в жизни! (Как у Владимира Высоцкого: «Среди невзятых рубежей один — за мной!» Именно после этого экзамена я ощутила себя по-настоящему студенткой. С тех пор по зарубежной литературе — только отличные оценки! Так и у многих моих сокурсников.) Теперь лекции его стали любимыми. Мы успевали и подробно записывать за ним, и вместе посмеяться над его шутками, колкостями и т.д. Он взял нас в плен своего обаяния, удивительной эрудиции и... не отпускает до сих пор. Вениамин Наумович легко открывал своим слушателям интереснейший мир литературного Зарубежья. Казалось, что он был своим в любом веке, в мастерской любого художника слова — так ярко, образно и вдохновенно он вел свой рассказ, прочно, органично соединяя далекое и чужое прошлое с проблемами сегодняшнего дня.

8 толстых общих тетрадей исписали мы за 7 семестров, пока длился курс зарубежной литературы по тогдашним программам. Конспекты сохранились до сих пор. Интересно открывать и перечитывать уже пожелтевшие страницы, всегда этот процесс затягивается надолго: трудно оторваться... При этом почти ничего не устарело! И если мне нужно навести какую-либо справку или решить вопрос, касающийся зарубежной литературы, я часто открываю именно конспекты лекций В.Н. Шейнкера, хотя у меня под рукой богатый справочный и текстовый материал (работаю в институтской библиотеке). Подробные перечни всех написанных тем или иным автором произведений с указанием дат; различные переводы на русский язык названий этих произведений; перечни критических работ и других исследований по темам; краткие, но ёмкие пересказы содержания произведений, редко тогда встречающихся в библиотеках; пространные цитаты; интересные неидеологизированные биографические данные; различные схемы, таблицы, в которых сопоставляются взгляды, темы, сюжеты, образы писателей разных веков и стран. А также интересные, во многом необычные методические указания: что, где, как и в каком объёме лучше (или можно) использовать в школьной программе. Какие стихи учить наизусть — многие записаны полностью, например редкие по красоте сонеты Ронсара, Шекспира. А как мастерски читал Вениамин Наумович прозу и стихи наизусть и по-английски, и по-французски, и по-немецки! Мало что понимая, мы зачарованно вслушивались в подлинный строй языка великих мастеров слова...

Да, только такой, во многом загадочный, гордый, аристократичный интеллектуал и должен был преподавать литературу (и, до некоторой степени, культуру) чужих, манящих и недоступных в то время стран.

Он, необыкновенный преподаватель, подарил нам, молодым, незабываемые жизненные моменты, о которых можно прочитать только в книгах. Это после его лекций — обычных, рядовых — часто слышались аплодисменты. Какой институт (особенно небольшой и нестоличный) может этим похвастать! Довольно часто можно было наблюдать и такую картину: студенты останавливались около дверей одной из аудиторий и слушали. Доносился голос Вениамина Наумовича! Трудно было просто пройти мимо. Поэтому всегда можно было узнать, где лекция у Шейнкера. Особенно это нравилось старшекурсникам. Постоишь, послушаешь знакомый материал, улыбнёшься мудрой улыбкой бывалого студента и идёшь по своим делам. Но так мы получали и уколы ревности, когда он кого-то особенно отличал: младшую из сестёр Симоненко назвал Оленькой — и это на первом курсе! У него были «любимчики», о которых узнавали, к счастью, после окончания учёбы и к которым он относился вдвое строже. Одна из его талантливых учениц — Людмила Львовна Иванова — сейчас возглавляет кафедру литературы нашего института.

Ему часто дарили цветы, и не только в официальные праздничные дни. Вениамин Наумович умел красиво держать их, даже маленький букетик нёс на согнутой левой руке, на отлёте, как держат, например, фуражки военные в торжественных случаях.

Когда Вениамин Наумович где-либо появлялся, это сразу как-то ощущалось. Он шёл по коридору, и все-все с ним здоровались. Не могу сказать, все ли его знали, но приветствовали все без исключения. Ещё издали была видна высокая стройная фигура, отвечающая на «здравствуйте» лёгкими полупоклонами и улыбкой. Вокруг него никогда не было суеты, громких или пустых разговоров. Невозможно даже представить себе, чтобы кто-то облокотился на подоконник в его присутствии, или, опаздывая, прошмыгнул перед ним в аудиторию, или его предмет назвал «зарубежкой» на студенческом сленге. Все знали, что он любит, а что не приемлет, и передавали это из поколения в поколение. Я думаю, он «облагораживал» своей незаурядной личностью всё окружающее. Это во многом он приучил нас не опаздывать; бережно относиться к книге; ценить силу, выразительность и красоту слова, гармонию стиха... Разве много известно случаев, когда студенты жалеют (и, самое поразительное, говорят об этом вслух!), что вопросы по курсу зарубежной литературы не включены в государственный экзамен! Очень хотелось не только продемонстрировать свои знания, но и порадовать преподавателя, отблагодарить за блестящие лекции.

Многие годы возглавлял Вениамин Наумович и литературный кружок, а точнее, научное общество. Занимались в нём в основном старшекурсники. Выпускалась под его руководством и газета «Студент Заполярья». Удивительно и то, что Вениамин Наумович не был открыт и прост в общении. Всегда чувствовалась дистанция, но не «обидно холодная», а, я бы сказала, естественная — интеллектуальная. Мы мало знали о его частной жизни, почти никогда не видели в бытовых ситуациях: он редко приходил в общежитие (в те годы преподаватели обязаны были периодически дежурить там), никогда не заходил к нам в комнаты, а беседовал в холле или в кабинете для занятий на втором этаже. Мы никогда не видели, чтобы он чувствовал себя плохо, хотя потом я узнала, что Вениамин Наумович испытывал сильные боли после тяжёлого ранения на фронте во время Великой Отечественной войны. Просто несколько дней его не было в институте. Никто, даже в деканате, не говорил о болезни. Один раз, уже заканчивая институт, я осмелилась навестить его в городской больнице. Мы пришли с Олей Симоненко в неурочное время: взяли на кафедре медицины белые халаты, а на вахте сказали, что идём к врачу-преподавателю отрабатывать пропущенные занятия. Постучав, мы открыли дверь и ещё раз воочию убедились, как этот человек выделяется среди окружающих. Это была обычная больничная палата на 6 человек. Конечно, он не ждал посетителей, но койка была аккуратно заправлена и покрыта домашним, видимо, пледом. Он лежал на ней в тёмном шерстяном спортивном костюме и в руках держал неизменный книжный томик. Сразу легко поднялся и вышел с нами в коридор, где стояли кресла. Разговор пошёл о моих ГОСах и Олиной первой (летней) педпрактике... У Вениамина Наумовича был настолько небольничный и небольной вид, что, по-моему, мы даже забыли спросить о его самочувствии. С тех пор я не видела своего учителя. Вениамин Наумович получил кафедру зарубежной литературы в Ивановском государственном университете и уехал, проработав в Мурманском педагогическом институте 22 года. Из переписки с другими студентами знаю, как страдали младшекурсники, успевшие душевно «привязаться» к такому педагогу-учёному. Вениамин Наумович приезжал ещё в Мурманск, читал лекции, встречался со своими кружковцами. Для студентов это был настоящий праздник!

Не знаю, помнит ли Вениамин Наумович своих последних выпускников (1978 год) на Кольской земле, но мы его хорошо помним, по-прежнему любим и с годами ещё больше ценим. О Вениамине Наумовиче знают все, с кем я общаюсь, на берегах двух морей: северного Баренцева и южного Чёрного. Мои друзья и знакомые, ученики и их родители, старенькая первая учительница, две классные руководительницы старших классов, коллеги-библиотекари и соседи по дому... Поскольку, как только речь заходит о пединституте, в котором я работаю уже более двадцати лет, имя В.Н. Шейнкера всплывает само собой.

Вениамин Наумович Шейнкер имеет множество званий и наград разных государств. Думаю, что их долгое перечисление лучше подойдёт для официальной статьи. Я назову только два из них — святых звания: Защитник Отечества и настоящий Учитель.

О своем необыкновенном учителе я могу вспоминать бесконечно ...


[1] Здание учебного корпуса по ул. Капитана Егорова, 15.

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 901 902 903 904 905 906 907 908 909 910 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 8182 - 8190 из 8266